ИНСЕКТЫ

Вообще-то считается, что хворым нет места на флоте. Что на флот берут людей исключительно здоровых, в том числе психически. Но нигде в другом месте, кроме как в среднестатистическом экипаже среднестатистического парохода, вы не найдете такого скопления язвенников и психопатов. Разве что в гастроэнтерологии и психлечебнице.

- У меня желудок же больной, - сказал за обедом старпом, разделив тарелку борща на две части: слева от визуальной границы он поперчил, а ел справа – ему было нельзя острое.

Капитан брезгливо ковырялся в тарелке с макаронами. Со вчерашнего вечера у него ныла печень и подташнивало от воспоминаний о прощании с индийским шипчандлером. Время от времени мастер тоскливо возводил глаза ввысь, отчего тут же кривился и начинал смотреть в тарелку, где его тоже ничто не радовало.

Боцман, как всегда, пришел к концу обеда, чтоб остыло: недавно он откопал в подшкиперской журнал «Здоровье» за 1978 год и узнал, что кушать горячую пищу вредно для слизистых пищевода.

Покачивало.

После обеда в кают-компанию, где боцман и еще пятеро свободных от вахт и работ людей напряжённо смотрели фильм про массовые взаимоотношения полов, вошел электрик. На голове его была каска, в руках – фонарик, на поясе – ножны с пассатижами. Лицо у электрика было хмурое и сосредоточенное. Он щелкнул выключателем верхнего освещения, встал посреди залитой тропическим солнцем кают-компании и, задрав голову в подволок, направил луч фонаря в невидимо горящую лампочку.

Скажете мне, что мужик с каской на голове - зрелище менее интересное, нежели проникающие друг в друга голые особи на экране телевизора – и я вас тут же опровергну: все знают, чем заканчиваются порнофильмы, но никто не рискнет предположить, к какому финалу движется сценарий в голове члена экипажа, пустившегося в автономное плавание. За развитием событий нужен глаз да глаз, чтобы вовремя предотвратить переход от душевной скорби к физической активности.

На экран телевизора упал солнечный луч, и всё явное стало тайным. Но уже и без этого шесть пар глаз наблюдали только за электриком. Электрик же стоял посреди кают-компании и пристально смотрел во включенный плафон, дополнительно освещая его фонариком.

- Бля, как дурак, в натуре, – сказал он. В голосе его звучало раздражение.

- Да ну чо как дурак-то, - осторожно сказал кто-то из зрителей. В его голосе слышалась глубокая неискренность.

- Да капитан идиот, бля, - поделился электрик и, конспиративно глянув на захлопнувшуюся от качки дверь, добавил: - мудак, бля.

Как было совершенно очевидно, электрик вошел в стадию проницательности и получения откровений. Незаметно для него все переглянулись и поняли, что все всё поняли.

Телевизор стонал и чавкал в углу кают-компании, доедая кого-то из персонажей. Никому не пришло в голову нажать кнопку «pause». Дистанционка была в руках у боцмана, который, как и остальные, не сводил глаз с электрика.

Электрик, тем временем, окончательно отвернулся от публики. Сперва, держа одной рукой включенный фонарь, он закинул голову назад и вглядывался в точку соединения луча с рассеянным светом лампы, почти незаметным в свете солнечного дня.

- Нихуя не вижу, - сказал он и начал восхождение.

Он залез на ближайший привинченный к палубе стул, вытянул свободную руку и стал пытаться перехватить исходящий от фонаря луч, чтобы, видимо, подтянуться на нём и добраться до лампы. Рука царапала и хватала луч, но он то и дело выскальзывал из пятерни электрика, всё так же пристально вглядывавшегося в плафон, до которого не дотягивался буквально на полсантиметра.

Действия его, между тем, были очень логичными. И правда что: какой идиот стал бы карабкаться по лучу, воткнутому в выключенный светильник! Электрик, считавшийся замечательным специалистом, заранее включил лампу на потолке, чтобы свет от фонаря склеился со светом внутри плафона: так гораздо надёжнее. Но лестница в небо всё равно шаталась, так как в условиях небольшой, но вполне ощутимой качки луч от фонаря никак не хотел залипать на источнике верхнего освещения.

Моряки, опасаясь вспугнуть электрика, смотрели на него и делали вид, что всё происходящее – нормальная, каждодневная деталь судового быта.

- Давай подержу, - вызвался в помощь матрос Краснов.

- Прямо держи, - сказал электрик, отдавая фонарь Краснову, - чтоб мне видно было.

Краснов взял фонарь двумя руками, вычислил прямой угол и направил луч точно по центру плафона.

- Так, нормально, ага, - одобрил электрик. Он слез со стула, отошел метра на два, посмотрел на освещаемый Красновым плафон и сказал: - ну, бля, всего одна. Или две.

На глазах товарищей по экипажу электрик шагнул в дальний угол кают-компании, взялся за боковины диванчика, выдвинул его, кряхтя, на середину помещения и взобрался на мебель двумя ногами. Матовый светильник оказался у него вровень с лицом.

- Да выключай ты, - сказал электрик Краснову, - и этот тоже выключи. Будь другом. А то ебанёт еще.

Краснов выключил фонарь и покладисто пошел к тумблеру верхнего освещения. Главное – не перечить.

А электрик уже утвердился на диване и раскручивал плафон. Плафон скрипел, заглушая жизнедеятельность забытого всеми телевизора. Наконец у электрика получилось: он снял плоский стеклянный колпак, перевернул его вверх ногами и вытряхнул на палубу двух дохлых бабочек и несколько мушиных трупов.

- Мастер засношал, - сказал он, привинчивая плафон на место, - жрать ему противно, когда мухи просвечивают.

В течение примерно двадцати минут, пока электрик рентгенил остальные плафоны и ездил с диваном по кают-компании, никто не проронил ни слова. Да и о чем говорить в середине длинного рейса, когда всё давно сказано, рассказано и пересказано на сто рядов? Когда электрик, задвинув наконец диван на место, удалился продолжать обход, боцман, глядя на раскиданные по кают-компании тела насекомых, почесал спину пультом дистанционного управления, потянулся и сказал:

- Так чем фильм-то закончился?

- Еще идёт, - пробубнил Краснов.

Телевизор в углу кают-компании молча показывал бегущие вверх титры. Все внимательно смотрели в экран, первый раз в жизни заинтересовавшись именами режиссеров по звуку и свету. Боцман нажал на кнопку, экран погас, и видеоплейер, фыркнув, выдавил из себя замызганную кассету.

- Чаю, что ли, попить, - предложил боцман сам себе, но тут же сам себе и отказал: - да ну на хер. Горячий.